Монастырь армянских братьев

Монастырь армянских братьев.

Часть I Храм-молельня

Не опоздай я в то лето на археологические сборы, всё могло пойти по-другому. Начальник экспедиции академик Владимир Михайлович Плоских пообещал нашей группе выделить для проходки разведочного шурфа на Курментинском городище студентов-практикантов. На то время я уже семь лет принимал участие в поисках монастыря армянских братьев, обозначенного на Каталонской карте XIV веке. На ней рядом с изображением озера Иссык-Куль красовалось схема монастыря с крестиком и интригующая надпись: «Это место называется Исыкол, здесь расположен монастырь армянских братьев, где, как говорят, хранятся останки святого Апостола и Евангелиста Матфея»
Разумеется, никто из нас не ставил перед собой сверхзадачу найти мощи святого, хотя в глубине души каждый на это надеялся, а вот отыскать остатки монастыря это реально решаемая археологическая проблема. Еще 150 лет назад, наслаждаясь благодатной красотой этого края, русский путешественник Петр Петрович Семенов Тян-Шанский высказал предположение о Курметах, как о возможном месте нахождения христианского монастыря, указанного на Каталонской карте. Поскольку вокруг не было отмечено остатков каменных сооружений, возникла версия, что в результате природных катаклизм монастырь оказался на дне озера. Потому наши поиски шли и на земле и под водой, но самым подходящим для археологических исследований представлялось средневековое Курментинское городище.
Стационарных раскопок на городище не проводилось, хотя открыто и описано оно было еще в конце XIX века знаменитым востоковедом Василием Бартольдом, который в сопровождении монахов из находящегося по соседству Свято-Троицкого монастыря, осмотрел эти развалины, окруженные четырехугольным валом.
С советских времен площадь внутри крепостных стен постоянно засевается злаками, и доступно для археологических поисков только ранней весной либо поздней осенью. Однажды я нашел здесь серебряную амулетницу XIV века с узором, явно напоминающую христианскую символику, а через год иссык-кульский краевед опубликовал статью о найденном в районе городища вещевом кладе, в котором хранилось два средневековых нательных крестика. Оставалось найти только мощный фундамент, на котором стояло капитальное каменное сооружение, каким представлялся нам монастырь. Я уже наметил место для разведочного шурфа и договорился с академиком насчет бесплатной рабочей силы в лице практикантов. Но обстоятельства сложились так, что пришлось задержаться в городе, а когда мы прибыли в лагерь экспедиции, то узнали, что раскоп уже заложен археологом Светланой Громовой, но не в том месте, где сохранились холмы от былых построек, а там, где поле освободилось от посевов. Обещанные мне студенты уже копали под руководством Светланы Михайловны яму, кстати, так и не давшей никаких результатов.
Вот тут я и вспомнил о «норе монаха». 25 лет назад мой знакомый рассказывал о таинственной пещере, находящейся по соседству от городища на побережье Иссык-Куля. Там он лазил в раннем детстве и насчитал более тридцати келий, расположенных на двух уровнях. Одна из них на нижнем этаже была заложена сырцовым кирпичом, но что она скрывала, для моего друга осталось загадкой. Тайная комната будоражит мое воображение до сего дня сниться по ночам. Вот эту пещеру наша поисковая группа и решили исследовать. Нас было четверо: Василий Плоских со своим приятелем художником, а так же мой друг и по совместительству водитель. Полдня мы кружили, пока не обнаружили точные ориентиры. Местный паренек узнав, что мы ищем, указал на полуостров с холмом и тропу, которая вывела нас к цели.
Вход в пещеру зарос травой, почти осыпался и действительно напоминал нору чуть больше волчьей. Будь что будет, решился я и скользнул в сырую яму. Вид рукотворной пещеры меня просто ошеломил. Мой фонарь выхватывал из полумрака правильные своды, расходящихся под разными углами галерей. Заглянув в один из коридоров, я увидел дневной свет. У норы оказался запасной выход. Я вышел на другой стороне холма и снова подошел к своим друзьям, которые, склонившись над норой, громко и с тревогой в голосе кричали:
— Александр, ау, ну что там? Почему ты молчишь?
— Там просто потрясающе, — ответил я, незаметно подойдя к ним сзади.
— Ну, шеф, у тебя и шуточки, — возмутился Василий. — Мы уже начали беспокоиться, и решали, кто полезет тебя спасать.
Спустившись под землю через более удобный «запасной выход» наша группа начала тщательный осмотр келий, с целью найти подтверждения возраста этой рукотворной пещеры. Две галереи, ведущие под небольшим углом на нижний этаж, обрушились полностью, оставалось только узкая щель у основания сводов, возможно в неё и пролезал мой друг двадцать пять лет назад. С помощью металлоискателя мы собрали на полу несколько монет, но все они оказались советскими до 1961 года выпуска. Неожиданно на стене я заметил ржавые следы и, приглядевшись внимательно, понял, что стою на пороге открытия. В стене торчали металлические штыри, полностью разрушенные ржавчиной. Такие следы коррозии железных изделий я встречал только на средневековых вещах, следовательно, опрометчиво решил я, мы нашли верхнюю часть средневекового монастыря. Свои доводы я изложил шефу Владимиру Михайловичу и уже вечером он выдал в эфир сенсационное сообщение: — «Найден монастырь армянских братьев». Всю следующую неделю эта новость мелькала на первых страницах республиканских газет и не только. Когда эйфория прошла, в голову полезли сомнения, о точности выданной датировки.
Зимой, копаясь в государственном архиве, я нашел в дневнике настоятеля Свято–Троицкого монастыря упоминание о том, что храм-молельня на острове Заячий, вырыт отшельником Кириллом Катилевским на рубеже XIX и ХХ веков. Теперь стало ясно, почему, посещавший эти места Василий Бартольд, скрупулезно описавший Керментинское городище, ни словом не обмолвился о храме, находящимся от городища на расстоянии менее километра. Я извинился в прессе за поспешность своих выводов, но информационную лавину уже невозможно было остановить. Свидетельству очевидца, противопоставлялись слабые доводы, что Кирилл Катилевский проживал в пещере вырытой задолго до его появления на свет. Однако никто не умолял историческую значимость открытого памятника, которому требовалось дальнейшее исследование и аварийное восстановление.
По поводу обнаружения монастыря состоялся международный круглый стол с приглашением зарубежных экспертов. На нем я выглядел белой вороной, идущий не в ногу с дружными рядами историков.
После моего доклада на конференции ко мне подошел Владимир Михайлович.
— Саша, ты разве не хочешь продолжать раскопки на подземном монастыре?
— Конечно, хочу, я даже составил бизнес-проект по реконструкции и спасению храма-молельни.
— Тогда умерь свой пыл, поверь моему опыту, никто не даст средства на реконструкцию и раскопки памятника начала ХХ века, а на исследование «монастыря армянских братьев» шанс получит грант вполне реальный. Если мы раскопаем второй уровень храма, проведем его реставрацию, то найдем доказательства времени его строительства, даже если это будет памятник ХIХ века, в чем я лично не уверен, тем не менее, он будет изучен и сохранен.
Прошло четыре года. К сожалению, остроумная уловка академика не сработала. К храму–молельне, названным во всех туристических проспектах «монастырем армянских братьев» возят целыми автобусами туристов, в том числе из Казахстана, а денег на его спасения от обрушения и расчистку нижнего этажа так и не нашлось.
В прошлом году ко мне в гости приезжал плодовитый питерский ученый Александр Юрченко, вплотную занявшийся изучением Каталонской карты.
— Монастырь армянских братьев в ваших краях был, — уверял он меня в приватной беседе. — Все памятники, обозначенные на этой карте, существовали или поныне находятся на тех местах, где они обозначены. Вот только расположение севера и юга вы перепутали. Если верить карте, то храм находился на южном берегу Иссык-Куля или южнее его. Это должно быть заметное капитальное сооружение, поскольку все разбросанные по труднодоступным местам армянские монастыри той поры выложены из дикого камня.
Я сразу подумал про знаменитый архитектурный памятник Таш-Рабат, о времени строительства и назначении которого до сих пор дискуссируют киргизские историки, смущало лишь то, что он расположен далековато от Иссык-Куля, хотя для средневековых европейских картографов область «Исыкол» могла включать всю территорию современного Кыргызстана. Версия о том, что Таш-Рабат это средневековый христианский монастырь не нова, она возникла еще сто лет назад, когда географ и краевед Николай Пантусов опубликовал сведения о находке вблизи памятника могильного камня с сирийской надписью. Кроме того он пересказал услышанную им легенду о том, что религиозное братство пришедшее в эти края из Рима в короткий срок построило необыкновенное здание и поселившись в нем стало учить народ и давать приют нуждающимся. Но, ни тогда, ни позже никто не связал этот памятник с монастырем армянских братьев, где якобы хранились мощи Апостола Матфея. Красивая версия Семенова Тянь-Шанского довлела над нашими умами, а разгадка лежала на поверхности, укрытая среди горных массивов Центрального Тянь-Шаня. Поскольку я уже обжегся на скоропалительных выводах, то не стал озвучивать питерскому ученому эту версию.
Поздней осенью Николай Николаевич Щетников, директор туристической фирмы, пригласил меня прочесть лекцию для американских туристов, совершающих поездку по трассе Великого шелкового пути. Встреча проходила в ресторане «Аристократ». Я вместе с гостями послушал виртуозов Кыргызстана, плотно покушал, а потом стал рассказывать иностранцам о находках, которыми отмечены древние караванные тропы и продемонстрировал свою коллекцию артефактов и монет.
После ужина один из гостей попросил меня оценить, и подтвердить подлинность купленной им вещички, скорее всего он просто хотел похвалиться своим приобретением. Порывшись в портмоне, он протянул мне средневековый бронзовый крестик армянского типа.
— Откуда он у Вас? — удивился я. — Подобный нательный крестик я встречал лишь однажды среди находок на городище Кара-Джигач в средневековом Тарсакенте или «городе христиан», на юго-западной границе Бишкека.
— Он его вчера купил за пять долларов у пацаненка, когда мы осматривали Таш-Рабат, — подсказала молоденькая переводчица.
Я рискую ошибиться вновь, но, кажется, я догадываюсь, где хранились или до сих пор скрыты мощи святого Апостола Евангелиста Матфея.
Часть II Таинственная яма.

Вот так наверно и сходят с ума, когда навязчивая идея постоянно будоражит сознание и, стоит лишь остаться наедине со своими мыслями, как в голову лезут безудержные фантазии одна нелепее другой. Таким наваждением стала для меня таинственная яма, не докопанная археологами в одной из комнат Таш-Рабата более тридцать лет назад. Я узнал о её существовании, когда, участвуя в раскопках средневекового дворца на Краснореченском городище под руководством Валентины Дмитриевны Горячевой, познакомились с архитектором - реставратором Светланой Перегудовой. Она только что закончила большой проект по восстановлению одного из самых замечательных памятников Киргизии высокогорного каменного сооружения на границе с Китаем. Находясь под впечатлением от проделанной масштабной работы, Светлана готовила к публикации материалы археологического исследования памятника и часто советовалась с ведущим археологом Валентиной Горячевой по поводу датировки собранной на Таш-Рабате керамики. Архитектор, специализирующийся на средневековых сооружениях, с восторгом рассказывала о таинственном каменном шедевре зодчества, который никой образом не может быть караван – сараем, как определяли его назначения советские археологи. Их датировка и заключения основывались на предположительных сведениях историка Мирзы Мухаммад Хайдара, написавшего в XVI в. что Таш - Рабат построен сто пятьдесят лет назад. Раскопки на памятнике дали неожиданные результаты — каменное сооружение оказалось на пятьсот лет старше, да и функциональное назначение памятника Светлана определила как здание монастырского типа. Но что это был за монастырь: — христиан – несториан, чьи общины расселялись вдоль торговых путей в раннем средневековье или буддийский храм, которые воздвигались в те же времена практических во всех городах Семиречья? Разгадку функционального назначения памятника, скрытого в сердце Тянь-Шаня Светлана возлагала на загадочную яму, обнаруженную под большим плоским камнем в одной из комнат по соседству с алтарем. Археологи, смогли раскопать её до глубины четырех метров, но по требованиям техники безопасности, им пришлось прекратить расчистку.
Мне как горному инженеру задача по проходке колодца казалась элементарной, чего проще, необходимо лишь укрепить пилолесом устье колодца, предотвратив его обрушение, поставить горнопроходческий вороток и смело идти вглубь.
И если раньше загадочная комната в монастыре лишь снился мне по ночам, то после того как мою голову посетила простая и такая очевидная мысль, что Таш-Рабат это и есть так долго разыскиваемый монастырь армянских братьев, обозначенный на Каталонской карте XIV века, я вообще не мог думать ни о чем другом. Жгучее желание докопаться до истины терзало меня днем и ночью. Таш-Рабат прямо тянул меня к себе своею тайной.
Не мной замечено, что если лелеешь какое либо страстное желание, то обязательно подвернется возможность для его осуществления. Неожиданно ко мне обратился российский бизнесмен с просьбой показать достопримечательности Киргизии, и естественно я заверил его, что самым достойным и загадочным памятником, обязательным для посещения является монастырь, как писали русские путешественники XIX века, «скрытый в занарынских горах». Так я первый раз увидел объект своих мечтаний. Приземистое здание, сложенное из грубо обработанного сланца, построенное на площадке, врезанной в склон горы, открылось моему взору лишь на последнем повороте. Действительно, Таш-Рабат словно укрыт от посторонних глаз и отыскать его в глубине непроходного ущелья в те стародавние времена представлялось не простой задачей. Сводчатый портал, единственный вход в здание ранее видимо закрывался массивными деревянными воротами, а сегодня покосившаяся металлическая решетка ограничивает доступ вовнутрь. Обходя памятник внутри и снаружи, я все более убеждался, что это именно монастырь, а никакой ни караван-сарай или крепость.
Для полноты ощущений мы с бизнесменом, наняв лошадей, поднялись на перевал по тропе, которую упорно называют ответвлением на Великом Шелковом пути. Восхождение оставило у меня чувство жалости к лошадкам, которые карабкалась по крутым осыпям из последних сил и большие сомнения, что караванная тропа, здесь когда-либо проходила. Экскурсия к памятнику вызвала во мне смешенные ощущения: с одной стороны — восторг от грандиозности архитектурного шедевра и твердую уверенность, что именно он изображен на Каталонской карте, а с другой стороны обиду за его запущенность и самое удручающее впечатление производила, та самая вожделенная яма. Реставраторы неудачно сконструировали световой люк в потолке этой комнаты и через него в яму подали атмосферные осадки, за тридцать лет она оплыла до размеров комнаты, обнажив фундамент, который в любой момент просесть в образовавшуюся под ним пустоту. Требовались срочные аварийные работы по спасению памятника от обрушения.
Я поделился своими доводами с академиком Владимиром Плоских, под чьим руководством несколько сезонов вел археологические изыскания монастыря на Иссык-Куле, пока не разуверился в их перспективности. Идею расширить сферу поисков шеф поддержал и даже предложил возглавить отдельный отряд в составе Иссык-кульской экспедиции, но при условии заняться самому поисками источника финансирования.
Свою версию о расположении монастыря армянских братьев в горах Тянь-Шаня я разместил на сайте и рабочая гипотеза разлетелась через интернет по всему миру, ежедневно принося десятки различных откликов: от восторженных поздравлений, словно мощи святого Матфея Евангелиста уже найдены, до советов провериться у психиатра. Существовали и реальные предложения. Так профессор Тель-авивского университета просил просчитать, во сколько обойдется расчистка колодца. Почувствовав в деловом вопросе израильтянина потенциального инвестора, я помчался в институт реставрации. Там долго тянули с расчетами, а потом выдали мне смету превышающую 60 тысяч долларов. Я перекинул эту информацию в Израиль и связь с профессором резко оборвалась. Затраты на предотвращение дальнейшего обрушения ямы, подсчитанные самостоятельно, показали, что вполне можно обойтись и десятой частью суммы указанной в смете, но и этих средств никто выделять не хотел. Описание скучного и бесполезного хождения по высоким инстанциям в поисках средств, на аварийную реставрацию археологического памятника мирового уровня и спасение его от разрушения, не взвывшее откликов высокопоставленных чиновников, я пропускаю.
Спонсор нашелся совершенно неожиданно. В начале полевого сезона меня пригласил на прием глава крупной золоторудной компании Декель Голан. Таинственная яма в предполагаемом монастыре армянских братьев его тоже заинтриговала, и он согласился профинансировать данный проект из личных средств, если я смогу уложиться в половину от рассчитанной мной суммы. Требования спонсор предъявлял самые приемлемые, он со своими английскими друзьями и сослуживцами хотел бы присутствовать на финальной стадии раскопок, чтобы стать свидетелем сенсационного открытия.
Вновь, пропускаю описание беготни по инстанциям с долгими и нудными согласованиями проекта аварийных работ, получение разрешительных документов и хлопот по организации выезда, перехожу к главной теме — непосредственно раскопам, принесшим неожиданные результаты.
Вообще-то участвовать в раскопках согласились шестеро, но двое моих студентов в последний момент по разным причинам отказались, а руководитель экспедиции, как и иностранные спонсоры, планировал прибыть на заключительном этапе. Раскопки мы начали вчетвером: — мой друг Александр, импульсивный фантазер и трудяга, его супруга Ольга, далекая от археологи любительница приключений, и Ренат — молчаливый, безотказный парень, раннее дальше Иссык-Куля не выезжавший. Сроки нам отвели минимальные. Мы уехали на три дня раньше основной группы, за это время нам предстояло расчистить яму до четырех метров и установить деревянную крепь.
Поселились мы в туристической юрте, договорившись за умеренную плату о питании с семейством сторожа, следящего за порядком и открывающего туристам ворота памятника.
— Да здесь прямо курорт, — повторяла Ольга, разворачивая спальный мешок на кровати.
— Подожди радоваться, как бы через пару дней экспедиция не показалась тебе каторгой, — предостерег её Александр.
Проблемы начались сразу же при монтаже верхнего венца. Обвалившиеся края ямы не позволяли положить брусья по всей длине комнаты, им просто не на что было опереться. Решили вкопать в яме три столба и на них смонтировать всю обвязку устья колодца, это трудоемкая, но необходимая работа заняла массу времени, а так хотелось скорее приступить непосредственно к расчистке колодца, ведь до заветной цели оставались какие-то метры лессовидного суглинка и четыре- пять дней напряженного труда. В первый день удалось извлечь и вывести за пределы памятника 18 тележек грунта и мусора, могли бы и больше, но новая китайская тачка откинула колеса. Обидно, что и винить то не кого, ведь выбирали самую надежную, а она не проработала и дня. Еще раз убедился в простой геологической истине, что в далекую экспедицию необходимо брать только проверенный инструмент. Пришлось выносить грунт за 50 метров ведрами. Второй день заполнила все та же суетная работа по креплению стенок от обрушения, провозились с раннего утра до позднего вечера, а запланированные объемы выполнили лишь наполовину, укрепив всего два метра. Много времени затрачено на придание крепи строго вертикальности.
К вечеру все валились с ног от усталости, но Сашка предложил, начать следующий трудовой день в семь часов, но разбудил еще раньше, громко прокричав традиционную фразу, с которой обычно начиналось пробуждение у римских императоров – «Нас ждут великие дела». С утра установили горнопроходческий вороток и вычистили осыпавшийся грунт до 4 метров, закрепив пилолесом стенки колодца на эту же глубину. На дне наткнулись на медную проволоку, лежащую, как мы полагали на уровне, до которого археологи смогли расчистить колодец тридцать лет назад. Подготовительные работы закончились, впереди нас ждали сенсационные открытия. Поздно вечером на трех джипах прибыли спонсоры.
Разношерстная компания гостей и членов экспедиции собралась в столовой домика, построенного реставраторами еще тридцать лет назад, для семейства сторожа. По киргизской традиции водители джипов и двое охранников принялись готовить плов, а все остальные в его ожидании до полуночи вели научные разговоры. Кроме главы золоторудной компании историей памятника живо интересовалась и его супруга Нурит. Говорила она по-английски и наше общение шло через переводчика.
Я поведал ей все, что знал и читал о памятнике, изучение которого ведется более ста пятидесяти лет, но однозначного ответа кем, когда и для каких целей возведено это необычное сооружение до сих пор нет. Озвучено множество версий и имеется пока одно научное доказательство. По материалам археологических раскопок: анализу керамического материала и собранных в завале нескольким караханидским монетам памятник датирован рубежом X-XI веков. Ко времени составления Каталонского атласа христианская община уже давно прекратила свое существование, но молва о грандиозном монастыре, воздвигнутом в горах Тянь-Шаня, будоражила умы христианской Европы и картографы нанесли его в качестве важного ориентира.
— Почему вы уверены, что это монастырь, а не мечеть? — спросила Нурит.
— Мусульмане воздвигали свои мечети в крупных городах. Ислам, ставший во времена правления династии караханидов государственной религией, не подвергался гонениям в Средней Азии, и потому отсутствовала необходимость строить мечеть в отдаленном безлюдном месте. Даже при нашествии неверных кара-киданий мусульмане сохраняли свою религию и им незачем было куда то прятаться, — пояснял я.
— А чем вас не устраивает официальная версия, что Таш-Рабат это все же караван-сарай, — наседала супруга спонсора, и создавалось впечатление, что её, больше чем мужа, интересует история памятника.
— Караван-сарай таких размеров должен стоять на оживленном перекрестке дорог, а не в 15 км от основной караванной трассы, по тем временам это почти день пути, — значительный круг, для удовольствия переночевать под защитой каменных стен. Тот вариант, что караванная дорога проходила по этому ущелью может устраивать только тех, кто не поднимался на перевал. Действительно, по этим сыпучим осыпям и отвесным скалам пройти можно, но водить здесь караваны, когда рядом пролегает вполне доступная трасса, верх безрассудства. Я предлагаю вам завтра самим в этом убедится, и на лошадях покорить перевал, думаю, что после этой поездки, вопросы отпадут сами собой.
— Замечательное предложение, мы обязательно им воспользуемся, — подключился к разговору Декель. — А вам не встречались аналогичные караван-сараи вдоль трассы Великого Шелкового пути?
— Как то мне довелось принимать участие в раскопках караван-сарая на Кумторе. Там в высокогорье построен небольшой приют, а рядом просторный загон для вьючных животных. Такие классических приютов для путешественников сохранилось несколько около горных перевалов, и их функциональное назначение не вызывает сомнений. Планировка Таш-Рабата с алтарем, кельями, и общим залом для трапез однозначно свидетельствует, что это монастырь. А, судя по его грандиозным размерам, каких в районе Иссык-Куля, или области «Исыкол» как обозначено на Каталонской карте, больше не обнаружено, то вывод напрашивается сам собой — это сооружение и есть искомый монастырь армянских братьев, нанесенный картографами с острова Майорка.
— Предположим, вы нас убедили, тогда скажите, что вы ожидаете найти на дне этой ямы. Вы наверно полагаете, что именно там хранятся мощи святого Матфея Евангелиста, — продолжал интересоваться спонсор.
— Нет найти мощи я не планирую, но буду рад любому артефакту, проливающему свет на историю этого памятника, — поскромничал я.
— Ну, все же, что бы вы мечтаете найти? — не унималась он.
— Если говорить о сокровенном, то я бы не прочь отыскать в нише потайной комнаты монастырскую библиотеку. Тогда бы в истории Кыргызстана закрылись бы многие темные пятна.
Неожиданно в разговор вмешался Александр.
— А вы не задумывались, почему монастырь поставлен на таком неудобном месте, ведь монахом пришлось готовить площадку и сносить часть склона? — Выждав почтительную паузу, Александр, начал развивать свою версию. — Мне представляется, что монастырь установлен на месте древней пещеры и вход в неё и есть этот колодец. В этой пещере, возможно, спрятана не только библиотека, но и все сокровища монастыря, в том числе и мощи.
— Ни какой это не монастырь, — это крепость, построенная для охраны золоторудного месторождения, — заявил, молчавший до сих пор охранник.
— Но в таком случаи вокруг должны остаться следы горных разработок, а их нет - возразил я.
— Просто они хорошо замаскированы, — не унимался охранник.
— Какая же это крепость, если с западной стороны можно спокойно по склону попасть на крышу и через окна перестрелять из лука всех защитников, — начал я приводить свои аргументы.
— А где вы это прочли или кто вам об этом рассказал, — пришел мне на помощь Александр, пытаясь узнать источник информации.
— А зачем мне читать, я и так знаю, — безапелляционно заявил сотрудник охранного ведомства.
— Аргумент, конечно железный…— завелся Александр.
Однако Нурит перевела тему в другую плоскость.
— Давайте, допустим, что мы все же найдем нечто уникальное и ценное, как вы будете действовать? Вы об этом подумали?
— Шанс маловероятный, но если мы раскопаем, что-то супер неординарное, на всякий случай предупреждены телевизионщики и комиссия из Академии Наук, кстати, они и так обещались приехать.
— Даже так, — рассмеялась Нурит, — А говорили, что будете рады любому артефакту, а сами запланировали крупное открытие.
Долгожданные раскопки мы начали спозаранку, когда гости еще спали. Я сидел в яме, осторожно снимая ножом слой за слоем, Саша стоял за воротком, поднимая бадью с грунтом, Ольга просевала его сквозь сито, на тот случай если я что-то не замечу в сумеречной яме, а Ренат отвозил грунт в отвал, благо сторож Таш-Рабата выделил нам свою тачку. Заполнение раскопа не было однородным, если у стенок шел лессовидный суглинок с примесью дресвы и мелких угольков, то в центре, вплоть до пяти метров продолжал идти мусорный завал: обрывки бумаги, обломки черенка от лопаты, крупные куски сланца и кости животных. Все это сильно напрягало. Выходит, что яму несанкционированно вскрывал кто-то уже после археологов. А может неизвестные копатели расчистили потайную комнату, забрали все самое интересное и вновь засыпали? От этих мыслей становилось муторно на душе. Получается, что я перебаламутил столько людей, вогнал спонсора в расходы и все впустую. Немного успокаивало лишь то, что самодеятельные копатели без крепления не могли углубиться более одного – максимум, двух метров, иначе их бы просто завалило рыхлыми сыпучими отложениями. Во всяком случаи, я на это надеялся, и, не сознавался даже своим друзьям, что в центре раскопа продолжает идти современный мусорный завал, который хорошо выделялся по разнородности заполнения с культурным слоем. Но поскольку все наши действия контролировались спонсорами и прибывшими с ними группой кинооператоров, то находки современных деревяшек и костей, извлеченных ниже уровня, пройденного археологами, приходилось как-то объяснять. С глубины пяти метров мы подняли четыре плоских камня, из-под которых извлекли полусгнивший деревянный брусок, явно современной обработки. Декель и Нурит с интересом рассматривали находку, предлагая отправить её на дендрохронологическое обследование, чтобы определить возраст. Я соглашался с ними, хотя знал, что деревяшке не больше тридцати лет. Единственное, что радовало, диаметр колодца начал помаленьку расширяться, принимая эллипсовидную форму. На глубине пяти с половиной метров грунт стал однородным по всему периметру, и начали попадаться средневековые артефакты: — крупные кусочки ганча с насечкой и обломки караханидской керамики. На душе стало спокойнее, ниже этого уровня лежал неисследованный культурный слой, хранящий тайну Таш-Рабата.
Ощущение предстоящего открытия окрыляло, работали спорно, тщательно просевая извлеченный грунт. В нем увеличилось процентное содержание ганча, видимо на этот период пришлось интенсивное разрушение штукатурки, покрывавшей стены комнаты. Радовало и то, что размеры ямы продолжали увеличиваться и достигли двух метров по направлению север-юг. Раскоп постепенно приоткрывал свои тайны, предположение, что на глубине находится потайная комната, стало принимать реальные очертания. Конец рабочего дня заняли экскурсионные мероприятия. Англичане и работники компании пожелали спуститься в колодец. Мы с Сашей спускали и поднимали гостей с помощью воротка и выслушивали их восторги. Последним в раскоп спустился Декель, размеры комнаты и объем выполненных работ произвели на него сильное впечатление.
— О, это вы сделали за три дня, великолепно, а какая, вы думаете, будет глубина.
— Если это колодец, а не потайная комната и не вход в пещеру, то судя по уровню подрусловых вод, он должен закончиться на глубине 10-12 метров, — доложил я свои прогнозы.
— У нас, к сожалению, неожиданно поменялись планы, утром нам необходимо уезжать, но я хочу остаться до завтрашнего вечера, возможно, к тому времени что-то проясниться, — с грустью в голосе сообщил золотопромышленник.
Следующий день, мы вновь начали пораньше, чтобы порадовать спонсора каким-нибудь результатом, но заполнение оставалось прежним, изредка встречались лишь выразительные фрагменты бытовых сосудов, покрытых светло желтым ангобом с остатками петлеобразных ручек и орнаментальных поясков. Подобная керамической посуда характерна для Х-XI вв., что подтверждало датировку памятника, ранее предложенную Светланой Перегудовой. Стенки колодца больше не расширялись, хотя и без того размеры выработки оставались внушительными. На глубине 6 метров раскопки пришлось остановить. По правилам техники безопасности, требовалось закрепить расчищенный интервал и только после этого продолжать дальнейшее углубление. Откладывать свой отъезд спонсор видимо уже мог, он снова спустился в колодец и долго оставался там, осматривая стенки и ковыряя забой. Его рассеянный вид выдавал, как ему не хотелось уезжать. Напоследок он взял с меня обязательство, каждый вечер докладывать по телефону о результатах работы. Я пообещал, хотя для этого мне приходилось выезжать из ущелья на трассу.
Проводив гостей, мы решили, сбавить темп, и за день лишь основательно закрепили пройденный интервал. Ночью я почти не спал. Наступал долгожданный момент истины, и лишь забрезжил рассвет, я разбудил своих друзей громким призывом. — «Нас ждут великие дела». Спустившись в яму, я принялся углублять её с помощью ножа и щетки, в предчувствии великих открытий. На шести с половиной метрах, заполняющий колодец суглинок с примесью дресвы, ганча и угольков, неожиданно закончился. Подстилающий слой состоял из мелкого белого щебня, отбитого от монолитной жилы окварцованного сланца. Диаметр ямы резко уменьшился. Если до этого проходка колодца осуществлялась в сланцевом грунте, который легко разбирался с помощью кайла или зубила, то встреченную кварцевую жилу можно было разрушить разве что с помощью взрывчатки. Тем не менее, древние горнопроходчики углубились в скалу еще на полметра, прежде чем оставили это бесперспективное занятие.
Я безмолвно сидел в яме, тщательно осматривая и простукивая стенки, лелея слабую надежду отыскать замурованный вход, ведущий в Сашкину пещеру. Но никаких следов замурованного лаза не обнаружил. Еще больше расстроились мои друзья, поочередно спускавшиеся в пустую яму.
— Это все, — разводила руками огорченная Ольга, — а что это было.
— Вероятнее всего колодец, но монахи, встретив скальные породы, забросили выработку, закрыли её камнем, и за столетия она заполнилась элювиальными отложениями.
— А может мы раскопали зендан — подземную тюрьму, — предположил Ренат.
— Вряд ли, посмотри щебень на дне абсолютно чистый, без каких либо включений, если бы в яме сидели узники они бы перемесили этот щебень, оставили в нем массу обглоданных костей. Мне приходилось уже раскапывать зиндан на Краснореченском городище там на два метра от дна заполнение сплошь состоит из обгрызенных костей и обломков керамики. Да и кто станет устраивать зиндан в алтарной части монастыря.
Полдня мы лежали на траве около юрты. Каждый из нас хоронил свою надежду.
— Ой, как не хочется возвращаться в знойный город, давайте, что-нибудь еще раскопаем? — начала Ольга.
— Да, зря торопились, — поддержал её Ренат, — Оплата же у нас повременная, а не сдельная, можно было бы растянуть процесс на пару недель.
— А я так верил в пещеру и даже представлял, как с факелом войду под её своды, а вокруг кувшины с древними монетами, — убитым голосом сообщил Александр. — Как вы думаете, есть у нас в Кыргызстане такие древние сокровищницы?
— А мне перед спонсорами неудобно, видел, как их заинтриговала история Таш-Рабата. Нурит специально прилетела из Англии, разгадать тайну монастыря, а результат нулевой, — добавил я свою лепту в общих хор разочарований.
Вечером я поехал на трассу, звонить спонсору.
— К сожалению, колодец ни принес нам ожидаемых результатов, он оказался незаконченным, по причине встречи скальных пород, — подвел я итог раскопок.
— А какая его глубина, — поинтересовался Декель. — Что-то у вас голос грустный, чем вы расстроены?
— Ну как же, мы не оправдали ваших надежд.
— Какие глупости, вы выяснили предназначение ямы, спасли памятник от обрушения, всего за неделю вчетвером проделали работу, которую экспедиции выполняют за сезон. У вас отличная команда, и если на следующий год вы задумаете новую археологическую разведку, я готов её профинансировать, на тех же условиях.
—Да, у нас есть одна идея… — успел крикнуть я в трубку, прежде чем связь прервалась.