Клады медных монет Тимуридов и Шейбанидов

Клады медных монет Тимуридов и Шейбанидов

Клады медных монет Тимуридов и Шейбанидов
ВВЕДЕНИЕ
В 1405 году в Отраре, в самом начале похода на Китай, скончался государь средневековой Азии Тимур (Тамерлан). За 35 лет, проведённых в завоевательных походах, Тимур расширил свои владения до Средиземного моря на западе, Монголии на востоке, Ирака и Индии на юге. Довольствуясь титулом ханского зятя и правлением от имени подставных ханов, Тимур оставил после себя сверхдержаву, которую разделил между сыновьями и внуками. Власть в Западном Иране и Ираке получил его старший сын Мираншах, младшему сыну Тимура Шахруху (1377–1447) достался Хорасан — область на северо-востоке Ирана, включая юг современной Туркмении и северо-западную часть современного Афганистана с центром в Герате, а к внуку Улугбеку (1394–1449) после серии междоусобиц перешел в личное «престольное» владение Мавераннахр со столицей Самаркандом, величественные постройки которого затмевали архитектурную роскошь других мировых столиц. В эпоху Тимуридов Средняя Азия превратилась в один из главных очагов цивилизации при бурном росте ремёсел, процветающей торговле, развитии искусства и науки. На многочисленных монетных дворах обширных владений Тимура выпускались серебряные монеты трёх достоинств: танга весом 5,8–6,1 г, половина (ним танга) и четверть танги (мири), а также медные монеты ― фулусы (‛адлийа, медные динары, данги и др.). Неправильной формы, зачастую различного веса, медные пластинки украшались с обеих сторон сложным орнаментом с элементами растительного или геометрического узора; отмечены отдельные случаи изображения зверей и птиц. Надписи на этих монетах содержат название монетного двора, дату (обычно словами по-арабски), изредка также наименование денежного достоинства. Ранние фулусы часто были именными, но после смерти Тимура и его первых преемников имена правителей на меди встречаются лишь в виде редчайшего исключения. В результате денежной реформы Улугбека почти все медные монеты в государстве начали чеканить по единому образцу ― с названием монетного двора в центре шестилепестковой розетки. Очень скоро многие денежные мастерские были закрыты, а остальные продолжали чеканку меди с указанием только одного города ― Бухары.
На последнем этапе правления династии Тимуридов (конец XV в.) наступает децентрализация государства, распавшегося на ряд уделов, каждый из которых чеканит монеты по своему образцу, хотя в мелкой рыночной торговле продолжают преобладать медные деньги, выпущенные или надчеканенные в Бухаре и Самарканде. Именно в это время особенно широко распространяется практика надчеканки монет — как медных, так и серебряных. Разнообразные по форме и содержанию надчеканы, помимо видоразличительной, выполняют и фискальную функцию, свидетельствуя об извлечении государством дополнительных выгод от обращения монет. Клейма-надчеканы на монетах имеют вид картуша (обычно маленького, но иногда почти на всей поверхности одной из сторон), внутри которого помещалось название города или области, наименование денежного номинала или весовой единицы (данги, мискаль, динар, мири), изредка дата, ещё реже — имена правителей и другие надписи. При смене правителя или по другим причинам (например, начало очередного года) монеты, находившиеся в обращении, объявлялись старыми, при этом значительно понижался курс или вообще изымались из обращения. Новые монеты оформлялись иначе, чем прежние, но полная замена денежных знаков в обращении — операция дорогая и трудоёмкая, поэтому «старые» деньги просто надчеканивали, быстро и дёшево создавая приметный признак для объявления их «новыми». Надчекан на монете означал и изменение курса такой монеты (обычно выше, чем у монет без надчекана). Иногда монетам возвращали их первоначальную стоимость, при этом на них помещали ещё один надчекан ―хуб (по-персидски «хорошая»). В результате количество надчеканов на одной монете могло достигать 5–7 и даже более; случается, что надчеканами покрыта вся поверхность монеты, так что просто невозможно установить, как она выглядела первоначально или какому чекану принадлежала.
В начале XVI в. потомок Чингисхана Мухаммад Шейбани (Шайбани, Шибани)-хан (1451–1510) объединил племена кочевников, называвших себя узбеками и населявших степные области между реками Иртыш и Урал и в низовьях Сырдарьи и воспользовавшись междоусобицами среди правителей Мавераннахра, двинул свои орды на Бухару и Самарканд. После того как Шейбани-хан первый раз овладел своей будущей столицей, она на короткое время была отвоёвана потомком Тимура, правителем Ферганы Захир ад-дином Мухаммадом Бабуром (1483–1530). Самарканд Шейбани-хану пришлось брать дважды, поэтому в научной литературе начало его правления относится то к 1500, то к 1501 г. В следующие пять лет узбеки овладели всеми восточными владениями Тимуридов, включая Фергану и Бадахшан. В 1505 г. Шейбани-хан завоевал Хорезм, а через два года захватил и разграбил Герат. За Тимуридами оставались только Кабул и Газна, в которых в 1505 г. утвердился Бабур. В 916/1510 г. в сражении с войском основателя Сефевидского государства в Иране шаха Исма‛ила Сефеви (1501–1524) Шейбани-хан погиб. Последовавший затем экономический кризис, политическая нестабильность, разруха внутри страны, а также внешние притязания на земли Шейбанидов соседних кызылбашей, Тимурида Бабура и прочих противников усилили междоусобицу движения внутри правящих элит. Этим обстоятельством воспользовались наместники Шейбанидов в Хорезме, выделившиеся в независимое Хивинское ханство. Бабур при поддержке шаха Исма‛ила вновь овладел Мавераннахром, но вскоре потерпел поражение и был вынужден уйти в Кабул, а спустя несколько лет и дальше ― в северную Индию, где основал династию Великих Моголов. Перипетии своей судьбы и политическую обстановку, царившую в Средней Азии и Афганистане на рубеже XV–XVI веков, Бабур подробно описал в своем знаменитом «Бабур-наме». Другим источником, повествующим о политических коллизиях того времени, является не столь известный, но не менее информативный труд современника и родственника Бабура, историка Мухаммада Хайдара Дуглата «Та’рих-и Рашиди». К сожалению, повествуя о бесконечных раздорах, набегах, захватах и разорениях среднеазиатских городов, авторы практически не касаются их экономической и социальной жизни.
К 1513 г. Шейбаниды окончательно утвердились в бывших тимуридских владениях, унаследовав от них и денежную систему. Практическим различием между разнокурсными медными монетами служили декоративные картуши растительного или геометрического рисунка, в которых помещалось название монетного двора и иногда дата. Поскольку в первое десятилетие правления Шейбанидов тимуридские медные монеты оставались (и даже преобладали) в денежном обращении, те и другие, как правило, изучают в едином комплексе.
Вышедшая в свет 30 лет назад монография Е.А. Давидович «История денежного об-ращения средневековой Средней Азии» [Давидович, 1983] и сегодня может служить наглядным пособием для исследователей-нумизматов, пытающихся восстановить картину исторических процессов на основе таких специфических материальных источников, как монеты. Обработав 36 кладов медных монет XV – начала XVI вв. из музейных и частных коллекций, изучив нарративные источники и юридические документы того времени, Е.А. Давидович представила развёрнутую картину денежного обращения в государствах Тимуридов и Шейбанидов, выявила многочисленные денежные кризисы и реформы, а также другие исторические факты и события, не отмеченные в письменных источниках. Но, как признаётся автор этого фундаментального исследования, из-за ограничений объема печатного материала многие вопросы остались за рамками публикации. Так, в монографии дан лишь общий количественный состав рассмотренных кладов; многие из них опубликованы ранее, но, как правило, без иллюстраций. Из всего обилия медных эмиссий обширного государства Тимуридов и Шейбанидов Е.А. Давидович выбрала для исследования монеты XV – начала XVI в. из двух регионов с наиболее развитым денежным обращением ― Центрального Мавераннахра (исторические области с городами Самарканд и Бухара) и Хисара (округа Хисар и Хутталян с одноимёнными городами). Монеты указанных эмиссий составляют до 80% кладов в каждом периоде и входят в основной фонд медных монетных типов. Эти типы подробно описаны, реконструированы графически и получили последовательную нумерацию отдельно для каждого монетного двора. За основу классификации медных монет Е.А. Давидович предложила использовать декоративное оформление лицевой (далее ― Л.с.) и оборотной (далее ― О.с.) сторон монет. Основным критерием отличия средневековых монет Мавераннахра ― «новых» от «старых», «своих» от «чужих», а также разных номиналов ― представлялись картуши. Легенды размещали в кружках, треугольниках, квадратах, сегментах и ином обрамлении, украшали растительными и геометрическими мотивами, но неграмотное в своём большинстве население не могло читать эти надписи и должно было «узнавать» монеты просто по внешнему виду. Незначительные изменения в лаконичных легендах на медных шейбанидских монетах с указанием места чеканки и даты выпуска (прописью или цифрами) предложено считать вариантными различиями. Монеты других регионов, представленные в кладах единичными экземплярами и потому не вошедшие в «основной фонд», оказались практически вне зоны внимания. Хотя в предисловии к своей работе Е.А. Давидович предполагала продолжение изучения исторической ситуации в крупных областях ― таких, как Фергана, Ташкентский оазис и Семиречье, но для этого требовалось накопление кладового материала, в котором «мест-ные» выпуски были бы представлены более значительным числом типов.
Огромная работа проделана Е.А. Давидович в области классификации и датировки надчеканов. Все они разделены на два разряда по признаку наличия или отсутствия тер-мина, обозначающего номинал монеты. Каждый разряд, в свою очередь, делится на группы: первая― с обозначением монетного двора, вторая ― без такового; кроме того, выделяется особая, третья группа ―анэпиграфные надчеканы (т.е. вообще без надписей, оформленные только орнаментом). В каждой группе выделено по нескольку типов в зави-симости от формы картуша-надчекана. За последние годы выявлены десятки новых над-чеканов, а также предложено дополнить первый разряд группой с указанием в надписях «добротности» монеты и выделить особую группу с изображениями животных [Довуди, 1998. С. 63], хотя, на наш взгляд, обе они логично вписываются во вторую и третью груп-пы. На этом основании разбор надчеканов на монетах в описываемых кладах производился по традиционной классификации, разработанной Е.А. Давидович.
За последние десятилетия на территории Кыргызстана, Узбекистана, Казахстана и Таджикистана найдено несколько крупных кладов тимуридской и шейбанидской меди. Предварительный анализ этих находок показал, что по своему составу периферийные клады заметно отличаются от монетных комплексов, представляющих денежное обращение Центрального Мавераннахра, ― прежде всего наличием значительного числа монет местных выпусков, в том числе и неизвестных ранее монетных дворов, а также присутствием монет с различными зооморфными сюжетами. Часть этих кладов обработана и опубликована, но в связи со специфической сложностью излагаемого материала эти публикации доступны в основном узкому кругу специалистов, а вновь вводимые в научный оборот монетные типы, как правило, сопровождаются лишь кратким описанием или не всегда удачными прорисовками и графическими реконструкциями. Территориальные владения Тимуридов и Шейбанидов сегодня разделены границами современных государств; исследователи из национальных республик, изучающие и публикующие «местные» монетные находки, зачастую не учитывают результаты аналогичной работы своих коллег и устанавливают собственную нумерацию для вновь «открытых» монетных типов без учёта ранее выявленных и описанных другими авторами. В результате создаётся «множественная» классификация одних и тех же типов, серьёзно затрудняющая работу с этим нумизматическим источником.
Целью настоящего издания является продолжение публикации кладов, унификация (по мере возможности) наработок среднеазиатских нумизматов в систематизации тиму-ридской и шейбанидской меди, а также показ в иллюстрациях многообразия монетных типов и особенностей периферийного денежного обращения в XV–XVI вв.
В 1997 году в Ташкенте защищена кандидатская диссертация по теме «Денежное об-ращение Ферганы и Шаша в эпоху Тимуридов» (медные монеты XV – нач. XVI в.) [Шпенёва, 1997]. Объектом этого исследования стали найденные на территории Ферганского и Ташкентского оазисов 34 клада с общим количеством 15690 медных монет XV – начала XVI в. Все эти клады хранятся в государственных и частных собраниях Узбекистана и Кыргызстана. В работе собраны и проанализированы данные о медной чеканке XV в. на территории Ферганской долины (выпуски Ахси и Андигана) и Ташкентского оазиса (вы-пуски Ташканда , Парака, Фарката, Шахрухии и Шаша). Используя классификацию мо-нет, разработанную Е.А. Давидович с выделением разрядов, групп, типов и вариантов, Л.Ю. Шпенёва ввела в научный оборот новые типы монет Ферганы и Шаша. Для ферганского оазиса это выпуск Ахси 817/1414–15 г. и 4 типа монет Андигана: тип 1 ― 818/1415–10 г.; тип 2 ― 819/1416–17 г.; тип 3 ― 832/1428–29 г.; тип 4 ― 898–899/1492–94 гг. (последний тип представлен 7 вариантами орнаментального оформления картуша). Для Шашского оазиса выявлено 6 типов монет Ташканда: тип 1― 832/1428–29 г.; тип 2 ― 897–899/1491–94 гг.; тип 3 ― 897/1491 г.; тип 4 ― 899/1493–94, 902/1496–97, 904/1498–99, 907/1501–02 гг. или 909/1503–04 гг.; типы 5 и 6 без даты (между 907 и 909 гг.х.); 2 типа монет Шаша: тип 1 ― 898–899/1492–93 гг.; тип 2 без даты (между 907 и 909 гг.); 4 типа монет Шахрухии: тип 1 ― 819/1416–17 г.; тип 2 ― 823/ 1420 г.; тип 3 ― 832/1428–29 г.; тип 4 без даты (между 907 и 909 гг.х.). Монеты Парака ― одного типа и Фарката ― трёх типов, без даты (между 907 и 909 гг.х.).
При работе с северо-восточными кладами были зафиксированы и новые типы монет для центрального Мавераннахра. Это три типа монет Бухары с датами 863/1458–59; 866/1461–62; 873/1468–69 и 874/1469–70 гг. Выявлен и один новый тип монет Самарканда с датами 874/1469–70, 876/1471–72 и 878/1473–74 гг.
В составе исследуемых кладов оказались и внемавераннахрские привозные монеты. Чекан Балха представлен пятью типами: 854/1450; 855/1451; 860/1455–56; 877/1472–73 или 879/1474–75 гг. Монеты Бадахшана образуют два типа: 869/1463–64 и 875/1470–71 г. Монеты Герата трёх типов: тип 1 ― 863/1458–59, 864/1459–60, 868/1463–64 гг.; тип 2 ― без даты, тип 3 ― 877/1473–73 или 879/1474–75 гг. В чекане Кабула и Мерва по два типа: Кабул ― 820/1417–18 г. и без даты; Мерв ― 866/1461–62 и 874/1469–70 гг. Монеты Кашгара однотипны, датированы 858/1454–55 г.
Выявленные ранее неизвестные эмиссии Бухары и Самарканда позволили уточнить картину денежного хозяйства центрального Мавераннахра. Фиксация в северо-восточных кладах внемавераннахрских монет значительно обогатила типовой фонд хорасанского медного чекана и перекинула мостик для изучения некоторых вопросов монетного производства в Хорасане. Автору удалось внести дополнения в классификацию не только монет, но и надчеканов, в которую включено 20 новых типов контрамарок, ещё для 13 типов сделаны географические или хронологические уточнения.
В результате всей этой источниковедческой работы впервые удалось определить время и место проведения неизвестных прежде важных финансовых мероприятий, уточ-нить датировку или локализовать уже известные акции. Всё это, в свою очередь, позволило сделать обзор денежного хозяйства на северо-востоке Мавераннахра при Тимуридах и по этапам проследить характер денежного обращения в Фергане и Шаше, внести некоторые существенные коррективы в прежнюю периодизацию монетной политики в масшта-бах всего Мавераннахра. К сожалению, материалы диссертации по не зависящим от авто-ра причинам не были опубликованы полностью, а достоянием научной общественности стали лишь некоторые фрагменты этой работы в виде статей и тезисов [Шпенёва, 1987; Шпенёва, 1990; Шпенёва, 1991].
Результаты многолетней научной деятельности, базирующейся на изучении археологического монетного комплекса (около 10 тыс. экз.), полученного с городищ Отрар-тобе, Куйрук-тобе, из Туркестана (Ясы) и Саурана, обобщены в работе ведущего казахстанского специалиста в области нумизматики Р.З. Бурнашевой [Бурнашева, 2006]. Кроме того, для восстановления истории денежного обращения юга Казахстана в XV–XVII вв. ею привлечены нумизматические коллекции из областных музеев Шымкента и Тараза, а также монетные комплексы, хранящиеся в фондах Государственного Эрмитажа (Санкт-Петербург) и Государственного Исторического музея (Москва). В научный оборот введены монеты Балха 832/1428–29 и Хутталяна 852/1448, а также недатированные монеты Ясы, Сайрама и Ташканда с изображениями лани. Фонд шейбанидской меди пополнен ранее неопубликованными монетными типами городов, располагавшихся на территории современного Казахстана во второй половине XVI в.
Клад, найденный в 1987 г. в Худжандском районе Ленинабадской обл. Таджикиста-на, состоял из 1967 медных монет XV – начала XVI вв., большая часть которых отчекане-на в 917–920 гг.х. [Довуди, 1998]. Этот отрезок времени отличается не только обилием монетного чекана, но и функционированием множества монетных дворов. В Худжандском кладе выявлено более ста типов монет из семнадцати городов. Основную массу (бо-лее 80%) составляют монеты Самарканда и Бухары, за ними следуют монеты Хисара (чуть менее 10%). В следующую группу включены города или области, монеты которых представлены двумя-тремя десятками (Хутталян, Балх, Куфин, Мерв), к последней группе отнесены монетные дворы, содержание которых в кладе не превышает одного десятка. При описании клада Давлатходжа Довуди использовал собственную нумерацию монетных типов с разделением по городам и хронологии, указывая в сcылках на номера типов, установленные ранее Е.А. Давидович. При этом подходы к классификации несколько отличаются от предложенных Е.А. Давидович, что привело к «открытию» новых монетных ти-пов, имеющих незначительные отклонения в оформлении картушей Л.с. или орнаментов О.с. от уже описанных и опубликованных ранее. Несмотря на отдельные неточности в атрибуции монет, автор выполнил поставленную перед собой задачу ― введение в научный оборот нового фактического материала.
Изучением кладов тимуридской и шейбанидской меди, найденных на территории Кыргызстана, занимается автор настоящего издания. Им введены в научный оборот серии монет с изображением птиц, отчеканенных в Андигане и Ахси с 910 по 920 г.х., а также новые типы монет Ясы и Сайрама [Камышев, 2011; Камышев, 2012; Камышев, 2012-2].
Вышедшие за последние годы красочные альбомы, призванные популяризировать нумизматическое наследие и рассчитанные на массового читателя, зачастую составлены непрофессионально, не содержат научного анализа, иллюстрированы монетами, подобранными бессистемно и с грубыми ошибками в определениях [Тухтиев 1996; Тюнибекян, 2003]. Приятным исключением стало прекрасно иллюстрированное издание нумизматических находок, собранных казахстанскими исследователями в ходе археологических раскопок городища древнего Туркестана и памятников его округи [Бурнашева, Смагулов, Туякбаев, 2006]. Интересующий нас период проиллюстрирован в каталоге монетами из крупного клада конца XV в., найденного на берегу реки Карачик и потому получившего название Карачикского. В данном кладе отмечены редкие монетные типы Урду и Герата 832/1428–29, Балха 854/1450–51 и уникальная монета Янги (Тараза) 797/1377–78 гг. К сожалению, и здесь не обошлось без накладок: монеты, представленные как продукция неизвестного ранее монетного двора Дженд, якобы функционировавшего в 832 г.х., ранее неоднократно были представлены Е.А. Давидович как монеты, отчеканенные в Шахрухии в 832 г.х.
В настоящей публикации нескольких медных кладов XV – первой четверти XVI в. из Кыргызстана параллельно предпринимается попытка создания в дальнейшем иллюстрированного каталога на основе системы нумерации, предложенной в своё время Е.А. Давидович для монетных типов Самарканда, Бухары, Хисара и Хутталяна. В рамках апробированной годами классификации исследуемые клады разобраны по месту чеканки и по монетным типам. При этом сохраняется принцип, предложенный мэтром среднеазиатской нумизматики ― устанавливать нумерацию отдельно для каждого монетного двора, желательно в хронологическом порядке, присваивая вновь открытому монетному типу последующий номер. В нумерации по возможности учтены и работы других исследователей: некоторые монеты из описываемых кладов получили номера, закреплённые первооткрывателями за данным типом, даже если таковой не удалось представить качественным сканом.
Современный технический потенциал позволяет воспроизвести цветные фотографии и сканы монет, которые ранее могли быть показаны лишь в графических реконструкциях, нередко грешивших досадными неточностями.
Книга издана при финансовом содействии МИЦАИ. Автор благодарит заведующего Отделом памятников письменности народов Востока Института Востоковедения Российской АН, кандидата исторических наук Владимира Ниловича Настича за любезное согласие провести общую редакцию книги, а также за предоставление для публикации монеты из своей коллекции. Огромную помощь в подготовке издания оказали кандидат исторических наук Л.Ю. Шпенёва (Самарканд), петербургский нумизмат А.О. Брагин и краевед из Баткенской обл. Кыргызстана Абдимиталип Сатиев, за что автор выражает им искреннюю признательность.