Ваха 2/2

Что бы в будущем обезопасить себя от жекиного шестипудового веса, Ваха подложил под панцирную сетку его кровати доски, поскольку догадывался, что побывать под кроватью ему предстоит еще не раз, и один такой случай, я думаю, Ваха запомнил надолго. В тот вечер Володя был загружен до бровей, перешагнув порог, он произнес фразу, ставшую в последствии афоризмом: - "Вы видели, как падают мамонты", и, рухнув на мою кровать, захрапел. Вновь из-за Вахи работать летчиками (долбить лед) или парашютистами (выносить мусорные контейнеры из туалетов) нам не хотелось и, когда в дверь постучали, мы с Жекой быстро затолкали Ваху под кровать и задвинули чемоданом. Когда члены ДНД - извечные враги Вахи ушли, мы не стали извлекать его из-под кровати за что и поплатились. Среди ночи нас разбудил истошный вой, от которого проснулись не только мы, но и несколько комнат вокруг нашей. Орал Ваха. Когда мы включили свет и извлекли Ваху из-под кровати, красное лицо его было покрыто крупной испариной:
-Представляете, проснулся, стучу вверху доски, по бокам стены, ну, думаю в гробу. Заживо похоронили.
Этот случай добавил Вахе популярности, и он еще долго рассказывал его всему общежитию. Володина слава росла, давно перешагнув границы института, о его похождениях рассказывали анекдоты. Один такой, произошедший с ним казус только в более цивильной обработке вошел впоследствии во многие юмористические сборники. А дело было так.
В мужском туалете нашего общежития часто не было света. Если в одной из комнат перегорала лампочка, то её меняли на целую из туалета. И вот однажды Жека, помыв в нашей комнате полы, понес выливать воду. Открыв дверь кабинки, он предварительно поинтересовался, если в ней кто, а уже потом выплеснул туда воду. С криками и матами из кабинки вылетел Ваха. И на резонный жекин вопрос, что же ты молчал, он произнес сакраментальную фразу, ставшею известной на весь бывший Союз:
-Я же тебе кивал!
На четвертом курсе мы догнали Ваху, он наконец-то сдал все свои хвосты, и мы стали однокурсниками. Нельзя сказать, чтобы я испытывал радость от более тесного общения со своим старым знакомым, но судьба была ко мне не благосклонна, и на преддипломную практику по горному делу я попал вместе с Вахой, Жекой и Олегом на Горный Алтай. Ваха, самый хитрый и ленивый напросился помощником к взрывнику - "сумконосом". Гиганту Жеке доверили управление буровым станком. "Бур должен быть тупым и сильным" - иронизировали мы с Олегом по этому поводу. (Поскольку, мы с ним не обладали такими выдающимися данными, то довольствовались рабочими местами помощников бурильщика, причем мне предстояло работать в жекином подчинении.)
Поселили нас в ветхом домике, с единственным окошечком половину полезной площади которого занимала русская печь, а в остальное пространство мы втиснули свои кровати. Ваха уже в первый день познакомился с нашей соседкой симпатичной алтайской старшеклассницей Гулей. Разбитная девчонка хозяйничала дома одна, пока её родители где-то в горах заготавливали сено. Их роман разворачивался стремительно и уже со следующего вечера до нас стал доноситься заливистый смех юной прелестницы. Гулины родители вернулись, когда их меньше всего ожидали. Ваха ретировался через окно, но по злому умыслу или случайно оставил и своей визави мою штормовку со студенческим билетом. На следующее утро, когда мы с Жекой были на вахте, Ваха спокойно принял рассерженных "моим поведением" родителей Гули и, наговорив обо мне много хорошего, заверил их, что у меня серьезные намерения жениться на их дочери. Как не странно, но Гуля подхватила эту шутку, и мне уже невозможно было разуверить Гулькиных родителей, что я не имею к их чаду не малейшего отношения. Ко всем моим несчастьям, говорили они по-русски неважно, и переводчицей у них была все та же Гуля. Ваха её больше не интересовал, и она буквально преследовала меня. Нельзя сказать, что бы я очень уж этому противился. В свободное от работы время мы лазили с ней по горам, она учила меня целоваться по-алтайски, охотиться на бурундуков и многому другому. Расплата наступала в редкие приезды Гулькиных предков. Меня звали в гости и расспрашивали о семье, о моих планах на будущее, как бы мимоходом замечая, что горные инженера здесь получают уйму денег, и что им сразу дают жилье в бараке. Я нехотя отвечал, проклиная всех на свете, особенно Ваху и себя заодно за бесхарактерность. Гулька постоянно хихикала. В такие минуты я мечтал только о скорейшем окончании практики, но до её завершения мне предстояло пережить еще одну Вахину шутку.
В то злосчастное утро, возвратившись из штольни, Ваха с торжественным видом принялся раскладывать на своей постели куски бикфордова шнура, капсуля - детонаторы и что-то еще, в ярко-красной бумаге. Его лицо, цвета бумаги, в которую обычно заворачивали амонитовые шашки, излучало самодовольство, видимо он рассчитывал, что мы, отталкивая друг друга, будем завистливыми глазами пожирать его богатство. Но мне лично было не до взрывчатки. В ночную смену Жека разрешил мне немного поуправлять буровым станком… Короче говоря, аварию в скважине мы ликвидировали только на рассвете и вымотались так, что ни есть, ни спать, ни даже разговаривать не хотелось. К тому же жлобина Жека выразил сомнения в моей профессиональной пригодности, а я в свою очередь напомнил ему у кого он списывал курсовые и контрольные по специальности. Он почему- то обиделся и, завалившись в кровать, молча рассматривал потолок, также не обращая на Ваху внимания. Олег, разбуженный нашим приходом, как обычно принялся писать свои стихи и вряд ли слышал Вахины рассуждения:
-Взрывчатка, вещь в хозяйстве необходимая. Хочешь ямину вырыть. Пожалуйста! А можно пойти порыбачить, или соседа попугать. Но тут меру надо знать. Как вы думаете, полшашки хватит для такого дела?
Мы промолчали.
-Мужики, учитесь, как детонатор вставлять, - снова начал Ваха.
Я покосился в его сторону. В руках он вертел небольшой красный кулек, обвитый огнепроводным шнуром. Заталкивая своё рукоделье в банку из-под сгущенки, Ваха еще раз попытался заинтересовать нас:
-Смотрите, какая граната получилась. Жахнет, мало не покажется.
И снова никто не отозвался.
Ваха вышел в сени, а когда вернулся, сатанинская улыбка гуляла по его лицу. В руках он держал свое изделье, внутрь которого, шипя, уползал огонек по зажженному бикфордову шнуру.
-Спасайтесь, кто может, - хохотнул Ваха и бросил взрывпакет под кровать к Олегу.
Здесь то все и началось. Я был единственным свидетелем, так как среагировал быстрее всех и с громким протяжным воем - "Пожар", спрятался за печку. Здесь как за каменной стеной, успокаивал я себя, сжимаясь в комок и ежесекундно ожидая взрыва. Олег бросился к выходу и стал колотить голыми пятками по двери. Из сеней доносился демонический хохот Вахи, успевшего подпереть дверь. В этот момент смысл наших прыжков и воплей дошел до жирафа Жеки, который попытался повторить легендарный подвиг севастопольского матроса Кашки. Растянувшись на полу, он выгреб из-под кровати вахину гранату и, со свойственной ему богатырской силушкой метнул её в окно. На этом бы все и кончилось, но банка, ударившись о раму, отскочила на свое прежнее место. Олег, сообразив, что дверь ему не по плечу в красивом прыжке, которому позавидовал бы и горный козел, пролетел над своей кроватью. Задребезжали стекла под его энергичными пинками, но рама не поддавалась. Жека всей своей шестипудовой массой обрушился на дверь. Удар. Лампочка под потолком качнулась, как при девяти бальном землетрясении по шкале Рихтера, но запоры выдержали. Еще удар... Ещё... И вновь без результата. Прыжок Жеки на помощь поэту был менее изящным. Опрокинув кровать и стол, он умудрился зацепить своими длинными ногами взрывпакет, который со зловещим грохотом покатился в мой угол. Теперь уже я, продолжая имитировать рев пожарной серены, выскочил из своего укрытия и принялся стучать ногами и руками по запертой двери, а когда увидел, что Жека выбил раму, то поспешил к спасительному выходу. Но здесь снова возникла препятствие. Олег вылетел из окна пулей, а жердина Жека застрял. Его голова и почему-то одна нога были уже в безопасности, а тяжелая задняя часть закрывала мне путь к спасению. Ежесекундно оглядываясь, я молотил кулаками по этой части Жекиного тела, пытаясь подтолкнуть его коленом и отгоняя шальную мысль впиться в неё зубами.
Мне показалось, что прошла вечность, пока Жека все же вывалился из окна, через мгновение на его могучую спину выпрыгнул и я. Мы отбежали на несколько метров и залегли. Минуты две- три было тихо, затем на крыльце появился Ваха, трясясь от смеха, он разрывал пакет и разворачивал бумагу. Пакет был пуст.
Конечно, следовало хорошенько набить Вахе морду, но нас остановила одна его фраза:
-Для вас же стараюсь, что бы вам скучно не было.
Скучать на пятом курсе нам не пришлось тоже. Именно тогда, Ваху осенила простая до гениальности мысль: бесплатные пьянки можно организовать самому, если приложить небольшие усилия. А где можно вдоволь напиться? Конечно, на свадьбе. А что для этого надо сделать? Да сущий пустяк, найти своим однокурсникам подходящих невест.
Мы не сразу разгадали коварные, далеко идущие Вахины планы, когда он исподволь заводил разговоры, о нелегкой судьбе буровика, которому просто необходима верная спутница жизни. Он красноречиво предрекал, что в далеких сибирских поселках или среднеазиатских аулах, куда разбросает нас всесоюзное распределение, мы уже не сможем найти достойную пару и будем ограничены в выборе среди малообразованных или непривлекательных якуток или туркменок. Когда мы слабо возражали, что ни чего не имеем против смешенных браков, поскольку в них рождаются талантливые и красивые дети, Ваха рисовал еще более жуткие картины бытового алкоголизма по причине отсутствия рядом родственной души.
Действительно проблема с женским полом в группе буровиков существовала. На нашу специальность девушек не брали, если не считать эксперимента, когда заведующей кафедрой Степан Степанович Сулакшин, для краткости прозванный СС, принял в среду буровиков маленькую девчушку, под кодовым именем Молекула. Ажиотажное внимание буровиков всех пяти курсов к единственной буровичке испортило это юное создание. Молекула наравне со всеми научилась пить водку, не стеснялась в выражениях и, мягко говоря, не могла служить эталоном нравственности. Для Вахи она являлась наглядным примером, нашего бесперспективного будущего, если мы свяжем свою судьбу с подобными геологинями.
Все дело в том, что у Вахи уже были наведены мосты со студентками из фармацевтического училища, где существовала проблема подобная нашей, только у них катастрофически не хватало парней. Ваха с огромным энтузиазмом и главное весьма успешно начал исполнять роль свахи. Девчатам он рассказывал про романтические путешествия геологов по необъятным советским просторам, и о том, что эта единственная специальность позволяющая увидеть шестую часть земли, постоянно переезжая с одного месторождения на другое. Но главное, чем покорял Ваха неопытные девичье сердца, были рассказы о серьезности намерений его сокурсников. Мол, пятый курс, без пяти минут горные инженеры, якобы торопятся жениться перед отправкой в дальние края. Масштабы Вахи не ограничивались нашей комнатой он водил в общежитие медиков всю нашу группу, сопровождающие эти встречи застолья были праздниками для Вахиной души. Он заливался соловьем, рассказывая анекдоты и всевозможные случаи из свои бурной жизни, и конечно, напивался в стельку.
Однажды в морозную предновогоднюю ночь, после подобного застолья нам с Олегом досталась нелегкая миссия довести Ваху домой. Он постоянно падал, и мы естественно падали вместе с ним, идти он не желал абсолютно, как только мы брали его под руки, он сразу же поджимал ноги. Два – три шага и мы все втроем валились на заснеженный тротуар. Когда обессиленные, мы уже хотели бросить его на полпути, он вдруг открыл глаза и почти трезвым голосом произнес:
-Мужики, вы меня обуть забыли.
Вахины усилия не пропали даром и после Нового года мы трижды погуляли на свадьбах. Могли, конечно, и больше, но однажды авторитетный Жека, заявил во всеуслышание, что не доверяет фармацевтам, не дай бог, чем-нибудь не угодишь такой супруги – тебя отравит, и ты не узнаешь, от чего умер.
«Потеря» сразу трех студентов из нашей группы, перебравшихся на съемные квартиры, дала Вахе повод для новой аферы. Он уговорил "женатиков" не выписываться из общежития, а всю нашу группу растасовал по комнатам так, что в результате одна из них оказалась свободной. Комната использовалась для уединенных свиданий и практически не пустовала, хотя многие в общежитие знали о её существовании, но свято хранили тайну. Главным распределителем ключа, естественно был Ваха, и оттого его авторитет возрос многократно. Благодаря тайной комнате, вплоть до защиты диплома Ваха чуть ли не еженедельно гулял на свадьбах, а больше половины нашей группы уехало по распределению женатыми людьми. Не избежал этой участи и я, хотя и всячески игнорировал Вахины потуги женить меня. В бурной своднической активности Вахи, я видел только его корысть - желание погулять на свадьбе, и потому решил про себя ни принимать от Вахи ни какой помощи и не прислушиваться к его советам.
Однажды Ваха, придя с очередной свадьбы начал рассказывать, что встретил там девушку с огромными глазами, неземной красоты и точеной фигуркой, но так и не сумел с ней познакомится, хотя выяснил, что она вроде бы студентка нашего института. Всю неделю в комнате шли разговоры, как отыскать эту прекрасную незнакомку, особенно загорелся Жека. Он предлагал различные варианты, как среди 12 тысяч студентов политехнического института отыскать одну единственную. Вахе, естественно отводилась в этих поисках главная роль, и он был горд таким вниманием к нему со стороны всей группы. Страсти накалялись, среди буровиков проводился конкурс на лучший портрет, написанный со слов Вахи. Все участники получали от счастливчика, в живую созерцавшего божественную красавицу, уклончивые ответы, что их работы лишь жалкая пародия на оригинал. Я тоже участвовал в конкурсе, поддавшись всеобщему гипнозу, мечтая познакомиться с такой красоткой, хотя и принимал в поисках пассивное участие.
Дело в том, что мне тогда нравилось проводить свободное время в соседнем общежитии химико-технологического факультета. Там вместе с моей сестрой училась смешливая девушка Валентина. Мы несколько раз вместе играли в карты на интерес. Проигравший должен был исполнять различные поручения, к примеру, высунуться из окна общежития и полаять на прохожих. Этим наше знакомство и ограничивалось. В то время, когда поиски прекрасной незнакомки шли полным ходом, Валентина напросилась на танцы в наше общежитие. Когда я привел её в свою комнату, Ваха вдруг как-то переменился в лице, и, отведя меня в сторону, шепнул, что это и есть его незнакомка, более того он сообщил об этом и Жеке. Симпатичная девушка Валя предстала для меня в совершенно ином свете, по достоинству оценил её красоту и Жека. Началась здоровая конкуренция, и когда на студенческой дискотеке мы вместе со старостой подошли к Валентине с приглашением на танец, она выбрала меня. Весной мы поженились. Валентина, как жена декабриста поехала по моему распределению на Дальний Восток и Камчатку, а затем в Кузбасс и Киргизию.

Как-то незаметно пролетели тридцать лет, я давно растерял своих однокурсников, поменял профессию. Там более неожиданным и приятным было для меня приглашение приехать на полувековой юбилей кафедры «Технология и техника разведки месторождений полезных ископаемых».
В солидных дядях с трудом узнавались прежние юноши. Только седовласого профессора Сулакшина, нашего СС, время не изменило. Жека, а точнее, Евгений Митрофанович Животов, мэр якутского города Нерюнгри, прилетел на встречу со свой супругой – изящной светской дамой, в которой проглядывали давно забытые черты Молекулы. Вспоминая молодость, мы выпили, не чокаясь, за тех с кем уже никогда не встретимся. (Вопреки Жекиным прогнозам среди ушедших в мир иной не оказалось наших однокурсников, женившихся на фармацевтах). Для меня было полной неожиданностью известие о том, что Олег Гордабудских, после бракосочетания, взял фамилию жены, и сейчас он - Миронович, подрабатывает поэзией в Израиле. Но конечно особенно часто вспоминали похождения Вахи, хотя о его дальнейшей судьбе так ни кто и нечего не знал. Смеялись над его розыгрышами и приколами, пересказывали друг другу, как за день перед защитой диплома, растерянный Ваха бегал по всему общежитию с мольбой:
-Мужики, объясните, пожалуйста, что у меня в этом проекте нарисовано.
Оказалось, что из всей нашей группы профессор Сулакшин запомнил только Володю Куприянова. Он рассказал нам, как на защите Ваха брякнул, что при бурении скважины в её станках образуются каверзы. Кто-то из членов экзаменационной комиссии поправил его:
-Вы наверно хотели сказать, что при бурении штанги выбивают каверны в стенках скважины.
-Да, поправился Ваха: - Я хотел сказать, что на стенках скважин образуются вы..боны.
Это оговорка с выбоинами вызвало в комиссии бурный смех, а СС поспешил ретироваться из аудитории. Заведующий кафедрой признался нам, что это был единственный случай в его многолетней практике, когда ему было так стыдно за своего студента.

Когда в аэропорту провожали Жеку, он отвел меня в сторону:
-Как там Валентина поживает?
-Хорошо. Правда за детками скучает, они у нас учатся в Америке.
-Передавай от меня огромный привет. Знаешь, я сейчас вспомнил еще об одном Вахином розыгрыше. Может, не стоило тебе говорить, но наверно, ты и сам давно обо всем догадался. Помнишь, ту историю с поисками таинственной незнакомки?
-Конечно, ведь это была моя Валентина.
-Нет, Саша, это был всего лишь розыгрыш. Неземная красавица существовала только в Вахиных фантазиях, и по его гениально задуманному сюжету она должна была материализоваться в любой из девушек, с которой ты познакомишься.